… text-indent: 35.0pt;">– Если внезапно появятся немцы, то вы знаете, что с ними делать. Не забывайте, что у вас есть танкетка! Я надеюсь на вас. А теперь все за работу! Р-р-азойдись!..

 

 

В небе – советский транспортный самолет. В кабине трое: пилот сидит за штурвалом, радист принимает радиограмму, а штурман разглядывает что-то на карте. Он поворачивается к пилоту и пытается перекричать шум моторов:

– Командир! Мы пересекли государственную границу! Под нами Карпаты!

– Понятно! – так же громко отвечает тот. – Сколько осталось лёту?!

– Да всего полчаса!

Плотнее прижимая наушники, радист продолжает слушать морзянку и что-то записывать. Затем обращается к летчику.

– Радиограмма из штаба армии!

– Читай! – громко приказывает пилот.

Тот читает:

– Капитану Свиридову. По последним данным, в районе вашей высадки партизаны ведут открытый бой с немцами. В случае невозможности приземления разрешаем сбросить груз на парашютах. Действуйте по обстановке.

– Все. Конец радиограммы, – заявляет радист.

Летчик приказывает ему:

– Немедленно сообщи об этом командиру отряда Свиридову и вообще посмотри, как они там.

Радист покидает кабину и открывает дверь в пассажирский салон. Несмотря на неудобства и шум моторов некоторые десантники ещё спят или дремлют. Спит и командир отряда Свиридов. Радист настойчиво тормошит его.

– Товарищ капитан, проснитесь.

– Что, уже прилетели? – спросонья отзывается тот.

– Да  нет, ещё полчаса осталось.

Капитан выказывает недовольство:

– Тогда зачем же ты меня разбудил?

Тот подает радиограмму. Свиридов читает, поворачивается и внимательно рассматривает лица своих бойцов. В основном это молодые парни. Но все они уже опытные солдаты, так как неоднократно побывали в боях. Вместо прямого ответа Свиридов произносит такую фразу:

– Передайте летчику, чтобы он точнее посадил  самолет...

 

 

Командный пункт восточной группы партизан. Её командир пан Смекал с грустью говорит Кравцову:

– Я потрясён смертью нашего командира. Как мне сказать Раде, что Ян погиб? У меня нет слов… Теперь наш партизанский отряд обезглавлен.

Кравцов пытается поддержать  начальника штаба.

– Да, это большая для нас потеря. Ребята поклялись отомстить за него.

Смекал грустно покачивает головой.

– Но, как же это случилось? Рада захочет узнать все подробности.

Кравцов объясняет:

– Ян отвлек огонь пулеметчика на себя. Иначе тот расстрелял бы всех наших ребят. Этим поступком он помог мне обезвредить танкетку.

– Да, Ян погиб смертью героя, – соглашается Смекал. – Вот такие люди, как он и ты, Гриша, и творят героическую историю своего народа.

Григорий не торопится сообщить Смекалу о последнем приказе Яна. «Не подумает ли начальник штаба, что я напрашиваюсь на должность командира отряда?» Но всё решается само собой, когда на командном пункте появляется партизан, перегонявший бронетранспортёр на восточный фланг. К Кравцову он обращается со следующими словами:

– Товарищ командир партизанского отряда, вашу задачу мы выполнили: бронетранспортёр готов к бою. Какие будут ещё приказания?

Смекал переводит удивлённый взгляд с Григория на вошедшего партизана и просит того уточнить:

– Как ты назвал пана Кравцова?

Тот удивлённо:

– Товарищ командир партизанского отряда.

– А почему так?

Партизан спохватывается:

   – Так вы же, наверно, не знаете, что перед смертью пан Ян назначил на эту должность пана Кравцова. Сам слышал, своими ушами.

Смекал переводит удивлённый взгляд на Кравцова.

– Так почему же ты сразу мне не сказал?

Григорий мнется с ответом.

– Понимаю, – продолжает начальник штаба. – Наверное, смелости у тебя не хватило? Решил поскромничать?..

Кравцов виновато молчит.

– Ну, извини, – соглашается Смекал. – Ян поступил правильно, что назначил тебя командиром всего отряда. В сложившейся обстановке ты этого вполне достоин.

Григорий пытается возразить:

– Но я ещё очень молод и плохо знаю словацкий язык.

– Зато умеешь хорошо воевать, – парирует начальник штаба. – А это сейчас самое главное. Так что бери на себя командование, а я помогу тебе.

Кравцов встает.

– Спасибо вам за доверие, пан Смекал!

– Вот и командуй, – пожимает тот ему руку. – А эту новость я сейчас подтвержу официальным приказом.

– Тогда разрешите мне поделиться с вами, как начальником штаба, своим планом дальнейших действий, – тут же выпаливает Кравцов.

 Тот восклицает:

Интересно!.. Ты удивительный человек, Григорий Кравцов. Уже и план действий у тебя готов. Тогда давай, выкладывай.

– Да план очень простой, – смущенно отвечает тот.

Начальник штаба подбадривает его:

– Так ведь в жизни всё происходит просто. Смотря как понять и подать…

Свой план Григорий излагает в строгом порядке:

– Немцы будут атаковать как с западного, так и с восточного фланга. Если обе  охранные группы будут всё время прижиматься к посадочной полосе, то немцы быстро к ней пристреляются. А это опасно для самолёта. Поэтому предлагаю перенести засады как можно дальше от места посадки.

 Смекал не скрывает своего восхищения:

– Какой же ты молодец, Григорий Кравцов! Значит, ты предлагаешь бить немцев еще на подходе или, как говорят, на марше? Я правильно понял твою задумку?

– Да-да, – Григорий согласно кивает. – Западный фланг я могу целиком взять на себя.

Смекал явно доволен.

– Я согласен с тобой, Кравцов. Давай так и будем действовать…

Перед уходом Кравцов спрашивает:

– А как обстоят дела с приемом русского груза? Все ли готово?

Этот вопрос ещё больше удивляет начальника штаба.

– Чувствуется, – улыбается он, – что пан Кравцов приступил к выполнению своих командирских обязанностей. Докладываю. Мною уже сформирована специальная группа. Возглавляет её пан Клоца. Кроме грузовика, в его распоряжении находится армейский автомобиль, который ты отобрал у немцев на водопаде, и конная упряжка бывших жандармов. Но хватит ли этого?

Кравцов соглашается:

– Думаю, что достаточно. Если что, то часть груза заберём вторым рейсом или унесём на себе.

– Тоже верно, – соглашается Смекал. – Однако нам следует торопиться. Рада мне сообщила, что самолет уже на подлёте…

 

 

Кабина транспортного самолета. Штурман обращается к летчику:

– Товарищ капитан. Я еще раз проверил координаты посадочной полосы. Получается, что нас хотят посадить на участок автодороги между Банска-Бистрицей и Брезно.

– Понятно, – спокойно отвечает тот. – Кругом горы. Сядем и на дорогу.

Штурман искренне удивляется:

– Ведь там же идет настоящий бой. Мы можем приземлиться прямо на головы немцев.

Летчик невозмутимо:

– Все может быть. Но нас ждут не немцы, а партизаны. А это козырь полностью в нашу пользу. Ну и к тому же, риск – благородное дело, – улыбается он. – Не так ли?

– Ну, а все же? – не унимается штурман.

– Не каркай! – дружески раздаётся в ответ.

 

 

Григорий стоит у подножья завала и внимательно наблюдает, как со стороны Банска-Бистрицы движется караван из тяжелого танка и двух грузовиков с солдатами. По меркам прямой дороги он не так уж и далеко. Но быстро приблизиться мешает крутой подъем. Машины натужно ревут. Достигнуть посадочной полосы они могут минут через десять-пятнадцать.

«Что же делать? – отчаянно бьётся в мыслях Кравцова. – Как можно остановить такую грозную кавалькаду? Солдат мы можем задержать огнем из винтовок и автоматов. А как же быть с настоящим танком? Ведь противопоставить ему нам нечего. Если такая махина с огромным орудием достигнет завала, то партизанам не поздоровится –  посадка самолета, да и вся операция будет сорвана».

Громыхая широкими гусеницами, танк упорно ползет и ползет по серпантину всё выше и выше. Кажется, что никто и ничто не сможет остановить его. Кравцов мысленно перебирает все возможные варианты:

«Опять разыграть маскарад? Но в этих условиях очень опасно. Может и не сработать... Подпустить к завалу и там попытаться что-нибудь предпринять?.. Ну, а что конкретно?.. Ни гранат, ни взрывчатки нет. Где же выход? Ищи, Григорий, ищи! – мысленно подзадоривает он себя. – Он все равно где-то есть. Говорят же, что нет безвыходных положений».

Кравцов сосредоточенно продолжает изучать противника. Наконец подмечает что-то и, не глядя, протягивает руку к стоящим за спиной партизанам.

– Мне – винтовку! – решительно требует он.

Ему тут же её подают.

– Кто из вас метко стреляет, подойдите ко мне?! – обращается он к группе из бывших советских военнопленных.

Один из них отзывается:

– До войны я в тире стрелял. Получалось неплохо.

– Подойдите ко мне, – строго просит Григорий.

Партизан пробирается поближе к нему.

– Кто ещё хорошо умеет стрелять? – Кравцов обводит партизан внимательным взглядом. – Это не праздный вопрос. От этого зависит успех всей операции.

Двое партизан перешептываются между собой. Наконец один из них указывает на соседа:

– Вот мой товарищ ещё до войны отлично стрелял на полигоне. Но почему-то стесняется об этом сказать.

– Понятно, – произносит Кравцов. – Ну, а ты как стреляешь?

Тот отвечает с юмором:

– Всегда попадал в воробьев и в бутылки.

– Тоже неплохо, – одобрительно кивает Григорий. – Вот все трое и пойдете вместе со мной. А остальные, – обращается он к командиру словацкой группы, – готовьте засаду вон за тем поворотом, – указывает он. – На объяснения времени нет. Так что дальше действуйте самостоятельно. Главное – не допустить немцев к завалу. Всё! Выполняйте приказ!.. Пошли, – увлекает он за собой трёх партизан…

Четверка торопливо спускается по серпантину всё ниже и ниже, и вскоре скрывается за поворотом дороги. Пока танк ещё в нескольких сотнях метров, партизаны прячутся в придорожной канаве. Кто-то спрашивает:

– Товарищ командир, а как мы остановим это чудовище? Одними пулями его не взять.

– Возьмем, – уверенно отвечает Григорий. – Пусть только подъедет поближе.

В открытых люках уже хорошо виден водитель и офицер, высунувшийся из башни танка. Видно, в поисках партизан, тот оглядывает в бинокль окрестности.

– Вот вам и тир на колесах, – Григорий указывает на немецких танкистов. – Да и мишени живые. Будем стрелять одновременно и только по моему приказу. Я и ты, что  слева, стреляем в водителя, а вы двое – вон в того офицера с биноклем. Делать это нужно точно и быстро! Всем понятно?!

– Не подведём! – дружно раздается в ответ. – Пусть только подъедет поближе.

– Тогда приготовились!

Партизаны кладут винтовки на бруствер придорожной канавы и начинают прицеливаться. Вскоре раздаётся команда «Огонь!», и все дружно стреляют по указанным целям.

К нескрываемой радости партизан, танк, действительно, останавливается. Водителя и офицера в люках не видно. «Значит, обе цели поражены».

– А теперь огонь по машинам! – приказывает Кравцов. – В первую очередь бейте по колесам и кабинам водителей! Нужно сковать огнем немецких солдат. А я, пока башня танка открыта, сбегаю обезврежу башенного стрелка, если он в танке.

Партизаны меняют прицел и открывают беглый огонь по машинам. Немцы не сразу догадываются, откуда ведется стрельба. Это помогает Кравцову быстро взобраться на танк и выстрелить внутрь башни. Но вскоре патроны кончаются, и пока немцы находятся в шоке, группа Кравцова начинает быстрый отход.

Выстрелов сзади долго не слышно и партизаны успевают удалиться настолько, что запоздалый огонь из короткоствольных автоматов немцев не может достать их на таком большем расстоянии. Но на этом противник не успокаивается – продолжает преследование и  даже переходит на бег. Для немцев это лучший способ добиться успеха. Тем более что у них огромное численное преимущество. Но знали бы немцы, что их ждет впереди…

Как только группа Кравцова достигает партизанской засады, на немцев обрушивается плотный огонь из винтовок. Теряя убитых и раненых, немцы прекращают преследование. Прекрасный момент для неожиданной контратаки. Кравцов это хорошо понимает и первым выскакивает из засады.

– Добьем немцев! – кричит он. – За мной! У-р-р-а-а-а! – увлекает Григорий за собой партизан.

Те следом за командиром дружно устремляются на противника. Рукопашной схватки немцам не избежать. Многие бросают оружие и поднимают руки. Некоторые на бегу отстреливаются. Но боевой азарт и численный перевес уже на стороне словаков. Так что убежать удается немногим.

Враг разгромлен. Захвачены: целёхонький танк, два грузовика, боеприпасы и много оружия. Вот теперь можно передохнуть.

Партизаны присаживаются. Некоторые закуривают и с торжеством победителей осматривают поле боя. У партизан тоже потери: два человека убиты и пятеро ранены – их перевязывают санитары. Им помогает Божена.

«Но где же Гриша?» – беспокойным взглядом ищет она его среди партизан.

Но того невидно нигде... И вдруг откуда-то сбоку доносится его слабый болезненный  голос:

– Бо-же-на… Бо-же-на…

«Кажется, там», – бежит она к придорожной канаве.

Кривясь от боли, Григорий держится левой рукой за окровавленный бок. Завидев Божену, пытается улыбнуться. Слезы горя и радости застилают обоим глаза.

Она начинает перевязывать рану.

– Сейчас, милый, сейчас. Потерпи немного. Ничего, что ранен. Главное, что жив остался.

И вдруг со стороны посадочной полосы доносится мощный рёв авиационных моторов. Оба искренне радуются.

– Самолет прилетел!

Гул моторов постепенно стихает.

– Сел! Сел!

В порыве радости Божена целует Григория в губы. Тому больно, но терпит: это  же самая дорогая награда.

 

 

На автостраде стоит советский транспортный самолет. Из его чрева десантники  вытаскивают ящики и тюки и складывают в кузов грузовика. Выгрузка вскоре заканчивается, и кто-то громко кричит:

– Всё! Последний!

Свиридов машет шоферу.

– Отъезжай! Скорее! Скорее! 

Тот трогает машину с места, и тут же звучит другая команда:

– Давайте раненых!..

Одних несут на носилках, другие подходят сами. Свиридов стоит у входа в салон самолета, опрашивает и записывает данные каждого раненого. На носилках подносят Кравцова. Его сопровождает Божена.

– Имя и фамилия? – спрашивает Свиридов.

Тот тяжело выговаривает:

– Григорий Кравцов.

Услышав фамилию своего командира, Свиридов интересуется:

– А как твоё отчество, Гриша?

– Васильевич, – тихо отзывается тот.

Разведчика такой ответ настораживает.

– А в каком городе ты жил до войны? 

– В Соколинске.

– Твой отец – офицер? Я угадал?

– Да, – кивает Григорий.

Свиридов не скрывает своего удивления. «Вот так встреча! Чего только не случается на войне!»

Григорий взволнованно:

 – Вы что, знаете моёго отца? 

Свиридов тоже рад встрече с сыном своего командира.

– Так только вчера я разговаривал с полковником Василием Сергеевичем Кравцовым. Как ты похож на него.

– Значит, отец мой жив?! – с радостью восклицает Григорий. – Как мне найти его?! Может, вы знаете адрес?

Тот остужает его порыв.

– К сожалению, Гриша, когда я улетал к партизанам, то все документы у нас отобрали. А там были письма с полевой почтой воинской части твоего отца. Но ты не отчаивайся. Война скоро кончится, и вы обязательно встретитесь. Уже недолго осталось. Так что поправляйся быстрее…

Издали доносятся взрывы и выстрелы. Летчик торопит Свиридова:

– Товарищ капитан, слышите, немцы очень волнуются. Хотят познакомиться с вами. Да и нам пора сматывать удочки.

– Хорошо, я сейчас, – согласно кивает разведчик и наклоняется над Григорием. – Ну, до свиданья, Григорий Кравцов.  Может, ещё и встретимся... Если увидишь отца, передай от меня привет.

Свиридов собирается уходить, но Божена его останавливает и что-то быстро говорит по-словацки.

– Что она говорит? – обращается Свиридов к Григорию. – Можешь перевести?

– Это Божена, – тихо говорит Григорий. – Она спрашивает: сможете ли вы передать мне записку, когда будете возвращаться домой?

Свиридов не возражает.

– Обязательно передам. Но это при одном лишь условии: если со мной всё будет в порядке.

Божена наклоняется над Григорием, снимает с себя косынку и торопливо завязывает ему на шею.

– Это тебе на память, – тихо говорит она. – Чтобы помнил меня.

Пассажирский салон быстро заполняется ранеными. Входят Смекал, Клоца и Рада.   Самолёт уже готовится к взлету, поэтому каждый говорит лишь по одной заранее подготовленной фразе. Первым прощается Смекал:

– До свидания, Гриша. Словаки всегда будут помнить тебя...

С восточной стороны посадочной полосы, где идет с немцами бой, в небо взвиваются две ракеты. Смекал взволнованно:

– Это партизаны подают мне сигнал, что им уже трудно сдерживать… Продолжение »

Создать бесплатный сайт с uCoz